на поднялась на ноги с такой легкостью, словно ее подняли сверху, как
  марионетку. Американки ее возраста со стула и то поднимаются кряхтя, подумал
  Куяма. А официантка вновь опустилась на колени. Проворно и ловко навела
  порядок на
   столе перед Дэмурой, отодвинула в сторону стакан с водой,
  использованную салфетку для рук заменила свежей. Движения ее были
  проворными, но каждому предмету и действию она воздавала должное. Куяма с
  трудом сдерживал нетерпение, бросая взгляды на запотевшую бутылку пива. На
  улице он мучился от духоты, во время просмотра горло у него пересохло от
  волнения, и ему казалось, что он вот уже несколько часов жаждет припасть к
  этой бутылке. Официантка поставила перед Дэмурой чай, крохотное печенье,
  сахар, лимонный сок, сливки. Затем поднялась, мелкими шажками торопливо
  подошла к Куяме и начала накрывать стол перед ним.
   Когда она наконец удалилась, мужчины облегченно вздохнули. Куяма выпил
  первый бокал залпом, Дэмура неторопливо глотал чай; увидев, что Куяма
  опустошил свой бокал, он наклонился вперед и снова наполнил его пивом.
  Подобная предупредительность входит в правила японского этикета, и все же
  Куяма воспринял этот жест как символический.
   -- Я думаю, нам надо разыскать режиссера, -- продолжил Дэмура с того
  места, на котором их прервали.
   -- Какого режиссера?
   -- Того, кто ставил бы теперешний фильм, если бы Ад-зато не пожелал все
  делать сам. Ведь у него наверняка был такой же постоянный режиссер,