ло человеку внизу, в системе
  подземных переходов, остановиться хоть на миг, возникало ощущение, будто на
  тебя обрушился Ниагарский водопад. Словно бы все десятимиллионное население
  Токио кишело вокруг: служащие, перебросив пиджаки через руку, юные девушки в
  полотняных шортах, гимназисты в форме, детишки в цветных шапочках или
  соломенных шляпах, исполненные достоинства пожилые дамы в кимоно, с прямой
  осанкой. Десятки людей проходят мимо, ты стоишь посреди шумного, бурлящего
  людского потока и чувствуешь, как начинает болеть голова и рябит в глазах,
  больше тебе не выдержать. Надо стронуться с места, включиться в общий темп и
  следить лишь за тем, чтобы толпа своим течением увлекла тебя в нужный
  подземный коридор; затем ты становишься в очередь к двери вагона*, и все
  проходит -- и головная боль, и страх, и ощущение собственной отъединенности.
   Дэмура повернул назад. Отыскал телефонную будку и попытался объяснить
  жене, почему он сегодня снова вернется домой поздно. Объяснить было нелегко,
  поскольку он и сам не очень-то понимал, что с ним происходит. На карьере он
  поставил крест, деньги и слава ему не нужны, все необходимое у них с женой
  есть. Дух соревнования никогда не был присущ ему. Но Дэмура чувствовал: он
  просто не в состоянии сейчас идти домой, принимать ванну, пить чай, вести
  разговоры с женой, смотреть телевизор и ложиться спать, зная, что увиденный
  им на экране убийца разгуливает на свободе. Дэмуре необходимо встретиться с
  ним один на один и покарать его за то, что тот