вежественной деятельности, попадут в темнейшие
  районы невежества. Однако еще хуже те, кто совершенствует так называемые
  знания.
  
  Эзотерическая мудрость
  
  Бардин, выйдя из своей лаборатории, сел в машину и, взглянув на бумажку, на
  которой рукой Александра Петровича был написан какой-то адрес, включил
  зажигание. Люди, хорошо знавшие Николая Ивановича, были бы крайне удивлены
  состоянием, в котором находился великий Кардинал. Он явно нервничал, что
  было совершенно несвойственно его натуре. Взгляд, обычно насмешливый, был
  задумчив и несколько напряжен.
  
  Через несколько минут машина выехала на Большую Ордынку и въехала во дворик
  возле реставрационных мастерских имени Грабаря, именовавшихся до революции
  Марфа-Мариинской обителью. Припарковав машину возле крайнего подъезда,
  Бардин вышел наружу и начал прогуливаться взад и вперед, время от времени
  посматривая на часы.
  
  - Николай Иванович? - послышался сзади несколько насмешливый голос.
  
  Кардинал резко обернулся. Перед ним стоял человек лет сорока, среднего
  роста с ничем не примечательной наружностью. Он настолько не отличался от
  "представителей толпы", что Бардин сразу же почувствовал зависть. Он знал,
  насколько трудно не отличаться от всех, занимаясь тем, чем занимался он и,
  по-видимому, тот, к кому он сегодня пришел. Пришел сам. Пришел,