окой оценке психических
  параметров Кардинала.
  
  Николай Иванович, который со студенческой скамьи понял, что все homo
  sapiens в действительности являются сложными биологическими машинами,
  сконструированными неизвестно кем, но кем-то, которого одни называли
  природой, а другие Богом (хотя, по мнению Бардина, это были два разных
  названия одного и того же явления), стремился максимально приблизиться к
  этому явлению, заглянуть за горизонт. Он также пришел к однозначному
  выводу, что заглянуть туда можно только через единственное отверстие,
  единственный мостик, существующий между тем и этим мирами, - человеческую
  высшую психику.
  
  - Мне не нужно предупреждать вас о последствиях нарушения контракта,
  Николай Иванович? - все с тем же ничего не выражающим лицом прервал его
  размышления Рублевский.
  
  - Позвольте мне самому угадать, Андрей Иванович, - лицо Бардина выразило
  шутливое показное подобострастие. Но это не было проявлением комплекса
  неполноценности. Он просто давал понять "монстру", что еще не привык к его
  естественному выражению лица и глаз.
  
  Рублевский все сразу же понял, и лицо его "ожило". Глаза вновь приняли
  насмешливо-доброжелательное выражение.
  
  - Ну-ка, угадайте.
  
  - В случае нарушения контракта, - заговорил Бардин, подражая студентам на
  экзамене, - а точнее, в случае если мое