ел. Бардин подошел к топчану. Кот, не
  моргая, держал застывший взгляд на пятне.
  
  - Голубчик,-мягко сказал Николай Иванович, - вы достаточно
  продемонстрировали свои качества, хотя в этом и нет необходимости. Мне они
  были ясны с того момента, как я вас увидел. Сейчас сопротивление препарату
  пагубно отражается на вашем здоровье и тех качествах, о которых я говорил.
  Давайте приступим к проверке. Вы и так уже отобрали у меня добрых десять
  минут беседы в условиях полной искренности.
  
  Кот послушно закрыл глаза, и через несколько минут дыхание его стало ровным
  и глубоким, как у спокойно спящих людей, не отягощенных бытовыми проблемами
  и угрызениями совести. Бардин, не сводя взгляда с лица спящего, взял его
  руку и нащупал пульс. Абсолютно ровный и с прекрасным наполнением.
  Удостоверившись, что препарат свое дело сделал, Николай Иванович вернулся в
  кресло.
  
  Прошло десять минут. Кот открыл глаза и сел, прислонившись спиной к стене.
  Никаких признаков сонливости на его лице не было. Лицо было непроницаемым,
  как у древнегреческого жреца. Мертвые глаза смотрели на профессора с
  холодным равнодушием.
  
  "Ну, голуба моя, - подумал Бардин, - если ты вопреки законам природы сумел
  преодолеть действие препарата и теперь разыгрываешь спектакль, то ты не
  только великий актер, в сравнении с которым Качалов