ного комфорта. Он понимал, что мешало ему. Присутствие
  самодовольных, развязных людей. Он не был завистлив от природы, но, глядя
  на тех, кого окрестили "новыми русскими", видел Муравьева, лежавшего в
  гробу, и его многострадальную вдову, сидевшую в обмороке возле гроба. Олег,
  видимо, обладавший дьявольской проницательностью, все понял и подмигнул.
  "Это не "новые русские", - сказал он, кивнув на зал. - В сравнении с
  настоящими новыми они оборванцы". Разговор, в ходе которого Родионов
  отчетливо понял, что Олег подсел к нему не случайно, продлился несколько
  часов. И хотя как профессионал подполковник прекрасно понимал, что идет
  вербовка, это не вызвало у него негативных чувств. Та злоба, которая
  копилась годами в недрах подсознания, выплеснулась в эмоции после смерти
  Муравьева, и сейчас он готов был продаться не то что иностранной разведке,
  но дьяволу. Причем даже не за деньги. За возможность мстить проклятому
  режиму.
  
  Когда точки зрения были уточнены и Родионов подтвердил готовность
  сотрудничать, Олег сообщил ему, что организация, которую он представляет,
  не является шпионской или бандитской, но носит патриотический оттенок и
  борется с режимом нелегальными методами.
  
  - Тебе позвонят от меня, - сказал Олег на прощанье.
  
  И вот Родионов уже полчаса сидел и ждал человека, который позвонил