был полностью поглощен своим делом, когда дверь отворилась и вошел
  Романов. Петр Алексеевич встал за спиной Кардинала, который так и не
  прекратил расчеты. На бумаге появлялись цифры и какие-то не ведомые никому
  значки и символы. Романов внимательно смотрел на монитор.
  
  Наконец Николай Иванович оторвался от расчетов и протянул руку.
  
  - День добрый, Петр Алексеевич. Глава Партии пожал протянутую руку и прошел
  к креслу, которое до этого занимал Сидоренко.
  
  - Итак? - спросил он, вопрошающе глядя на Бардина.
  
  - Все идет, как мы и предполагали. Он неизлечимо болен. Психически. И
  физически также. Думаю, ему придется перенести операцию на сердце. После
  этого, по нашим расчетам, он проживет еще два-три года.
  
  - Сердце настолько плохое? - лицо Романова выражало полное внимание и
  озабоченность. Бардин рассмеялся.
  
  - Если смотреть с нравственной точки зрения, то оно ужасно. Полное
  нравственное помешательство, как называл этот феномен великий Ламброзо. С
  точки зрения ортодоксальной медицины ничего страшного. С точки зрения нашей
  науки начался процесс медленного умирания. Не знаю, хорошо это или плохо,
  но через два года, если он еще будет физически жив, он будет абсолютно
  недееспособен.
  
  - Физически жив? А как еще может быть жив человек?
  
  - Энергетически. С энергетической, а следовательно,