льно, и с психической точки
  зрения он уже труп. Точнее, почти труп.
  
  - Не так хорошо, как здорово, - усмехнулся Романов. - И что из этого
  следует?
  
  - Из этого следует, что наша стратегия должна будет постоянно подвергаться
  коррекции. Что по выборам?
  
  - Вопрос практически решен.
  
  - Он?
  
  - Конечно. Как говорил незабвенный Иосиф Виссарионович, "не важно, как
  проголосуют. Важно, как подсчитают". ФАПСИ уже готова. По нашим расчетам,
  он в действительности наберет не более восьми процентов в первом туре.
  
  - А кто вышел бы во второй тур, если бы считали не по Сталину?
  
  - Пан Зюзя и Генерал.
  
  Николай Иванович задумался. "Монстр" утверждал, что вероятность следующих
  выборов через два-три года очень высока. В таком случае времени в обрез. В
  его мозгу вдруг всплыл разговор с Рублевским, когда тот, именуя президента
  не иначе, как "низкопробный шарх" (что такое шарх, Николай Иванович не
  знал, но, памятуя о договоренности, вопроса не задал), заявил:
  
  "Шарх встал на путь саморазрушения. Это, с одной стороны, хорошо, с другой
  - плохо. Везде баланс". Но Николай Иванович помнил, что один из генсеков ЦК
  КПСС после включения механизма самоликвидации физически просуществовал
  почти десять лет.
  
  - Что Сидоренко? - прервал его размышления Романов.
  
  - Все в порядке. Годится практически для любой