на.
  
  - Выпейте-ка, Николай Иванович. Вы перенапряглись.
  
  Бардин послушно влил в горло коньяк, почти не почувствовав ни вкуса, ни
  запаха, и взял с блюдца финик. Рублевский посмотрел на него с сочувствием и
  внезапно предложил:
  
  - Спрашивайте, Николай Иванович. Вы заслужили право задать несколько
  вопросов.
  
  Бардин тряхнул головой, как бы приходя в себя.
  
  - Определите, пожалуйста, диапазон моего любопытства, Андрей Иванович.
  
  - Он неограничен, - засмеялся Рублевский. - Так что пользуйтесь случаем.
  
  Люди, знавшие Кардинала, были бы, как минимум, очень удивлены, увидев его в
  состоянии такого возбуждения. Сам же Николай Иванович чувствовал себя Али
  Бабой, случайно зашедшим в пещеру с сокровищами. Но он тут же вспомнил, что
  сохранить жизнь герою "Тысячи и одной ночи" в отличие от его жадного братца
  удалось только потому, что он выказал умеренность и взял только самое
  необходимое.
  
  - Это передатчики или приемники? - хрипло спросил он, кивнув на выключенный
  монитор.
  
  - Передатчики, - ответил Рублевский, испытующе глядя в глаза Бардину.
  
  - Они генерируют единое поле?
  
  Рублевский кивнул головой.
  
  - Смотрите. - Он взял лист бумаги и остро отточенный карандаш. - Сейчас
  идет первая стадия подготовки. - Он начал рисовать. - Они отрабатывают
  концентрацию на первом психическом центре, а