главой одной из самых крупных государственных
  компаний. Несмотря на огромные амбиции, которые с самого рождения можно
  было прочесть на надменном лице "рыжего" (они не пропали даже в тот период,
  когда "выдающийся реформатор" и одновременно "великий комбинатор" еще
  торговал картошкой на одном из ленинградских рынков), он примчался в
  "Шереметьево" за два часа до вылета самолета на Гамбург, на котором улетал
  олигарх, и терпеливо ждал его в зале VIP.
  
  Сам поступок уже свидетельствовал о том, что вопрос был из ряда вон
  выходящим, но когда олигарх выслушал предложение "рыжего", он понял, что
  недооценил всей его важности, когда утром после звонка
  "реформатора-комбинатора" решил не торопиться и приехал только за сорок
  минут до отлета. Речь шла о судьбе государства и, что было еще более важно,
  о судьбе самого олигарха и ему подобных.
  
  Олигарх потер ладонями плечи (псориаз, мучивший его уже не один год,
  постоянно давал о себе знать) и недовольно поморщился, но не от ощущений,
  вызываемых болезнью, а от стука в дверь.
  
  - Войди, - отрывисто бросил он. Дверь отворилась, и вошел помощник в
  сопровождении одного из охранников.
  
  - Владимир Олегович, - почтительно обратился к боссу помощник, - там два
  каких-то немца желают с вами поговорить.
  
  - Кто такие?
  
  - Они не представились. Сказали только,