едное заседание Совета. Накануне ему позвонил
  Сидоренко и сообщил, что председатель ждет всех на шашлык, что на
  "партийном" языке означало необходимость срочной встречи в связи с вновь
  возникшими чрезвычайными обстоятельствами.
  
  Николай Иванович встал, задумчиво подошел к раковине и принялся мыть чашку.
  Внезапно заворчал Зигмунд, единственный близкий друг Кардинала. Но еще за
  несколько секунд до этого Бардин почувствовал легкое беспокойство. Он
  неслышно подошел к двери и посмотрел в глазок. На лестничной площадке
  никого не было. И тем не менее тревога начала нарастать, а ворчание собаки
  перешло в тихое рычание.
  
  Зазвонил телефон. Это не удивило Николая Ивановича, поскольку Сидоренко
  должен был ему позвонить, когда машина будет уже у подъезда. Кардинал снял
  трубку, но вместо Сидоренко услышал голос Рублевского, который произнес
  только одно слово: "Опасность".
  
  Рублевский никогда не звонил Бардину сам, а связывался с ним через одного
  из своих ассистентов. И тот факт, что он решился "засветиться" через
  прослушку телефона Кардинала, свидетельствовал о серьезности положения.
  
  Первым движением Николая Ивановича было выпустить на лестницу собаку, но он
  тут же отказался от этого намерения, не пожелав рисковать единственным
  другом. Кроме того, сотрудники Бардина (и в особенности Сидоренко)