словно проглотил лимон,
  прохрипел:
  
  - Никогда не пей. Гадость.
  
  - Не употребляю, - буркнул Владимир Иванович. - Принес?
  
  Вместо ответа субъект достал из потрепанного портфеля пачку бумаг и положил
  перед Дубковым. Журналист погрузился в чтение.
  
  - Документы подлинные? - спросил он наконец.
  
  - Копии подлинников, - ответил осведомитель.
  
  - Сколько?
  
  - Двести.
  
  Дубков немного подумал и достал бумажник. Вынул из него двести долларов и
  протянул субъекту. Тот, не торопясь, спрятал деньги в кошелек и спросил:
  
  - Протокол закрытого заседания фракции нужен?
  
  - Подписан секретарем?
  
  - Нет. Я же не мог попросить его подписать протокол после того, как
  восстановил его с пленки.
  
  - Тогда не нужно.
  
  Владимир Иванович не был склочником, но с детства любил проникать в чужие
  тайны и вести расследования. В школе-интернате, где он учился со второго по
  десятый класс, за его страсть товарищи даже дали ему кличку Пинкертон. В
  течение дня Дубков посетил еще три кафе в разных частях города, и к концу
  дня его бумажник был пуст. Ровно в шесть пятьдесят вечера он переступил
  порог гостиницы "Москва". Два любезно улыбающихся охранника, занимавших
  позиции рядом со швейцаром, одетым в форму, напоминающую помесь
  генеральского мундира с ливреей лакея, вежливо осведомились:
  
  - Вы на презентацию?
  
  -