сли вслух не только
  перед женой на кухне, но и публично. Однако из человека третьего сорта,
  коим являлся средний интеллигент в государстве рабочих и крестьян, он
  перешел в разряд "социального балласта", иначе говоря, отброса общества. И
  часто ловя себя на мысли, что тоталитаризм уже не представляется ему чем-то
  ужасным, он всячески убеждал себя, что не променяет полученную свободу ни
  на какие социальные гарантии. По мере обнищания убеждать себя в этом ему
  становилось все труднее. Но вот настал тот радостный миг, когда его старый
  друг Николаев неожиданно позвонил ему домой и предложил заняться
  строительным бизнесом, мотивируя компенсацию отсутствия опыта в этой сфере
  порядочностью и честностью кандидата исторических наук. На фирму, которую
  учредили Николаев и Романченко, сразу же посыпался дождь заказов, поскольку
  другие , учредители, которых Юрий Григорьевич не знал даже в лицо, явно
  имели связи с уважаемыми гражданами славного города Питера.
  
  Сидя за столом из красного дерева в просторной, отделанной по последней
  европейской моде кухне и поедая ужин, заботливо приготовленный женой, Юрий
  Григорьевич делился с ней своими успехами и советовался, где им отдохнуть в
  этом году, на Капри или на Лазурном берегу.
  
  То, что жена относилась к его успехам абсолютно равнодушно, несколько
  снижало