ищей из главной редакции, - нравоучительно заметил
  Дубков.
  
  - Пинкертон, это ты? Каким ветром занесло?
  
  - Попутным. Объясни, что происходит.
  
  - Революционная ситуация, - торжественно сказал Михайлов. - А проще,
  какой-то бардак. Все бастуют. Ты когда будешь?
  
  - Сейчас схожу на встречу с премьером, а потом к вам, - ответил Дубков,
  мысленно прикинув, сколько времени ему понадобится, чтобы пехом дотащиться
  до Васильевского острова, где располагался корпункт.
  
  - Давай. Только осторожно. А то, знаешь, тут всякое может случиться.
  
  - Не учи ученого. Тут у вас интеллигентов по морде еще не бьют за здорово
  живешь?
  
  - Пока не наблюдалось.
  
  - Ладно, пока.
  
  Дубков повесил трубку и быстрым шагом пошел на Невский. Через каждые
  пятьсот-шестьсот метров проспект перегораживали баррикады. Приходилось
  протискиваться через узкие проходы, которые "повстанцы" оставили для
  пешеходов. Настроены они были довольно миролюбиво, но чувствовалось, что
  "тормоза" отпущены. На всех баррикадах были установлены плакаты:
  "Президента в отставку! Честные выборы!"
  
  Часа через полтора он уже был на Дворцовой площади, где на трибуне, наспех
  кем-то сколоченной, стоял премьер и что-то вещал под свист и улюлюканье
  толпы. Недалеко от трибуны виднелся корпус небольшого вертолета, на
  котором, судя по всему, и прибыл к