как вопли избиваемых, которые
  оказывали отчаянное сопротивление "работникам правопорядка", становились
  все громче, в шеренгах солдат росло шевеление.
  
  - Товарищ капитан, что же они делают! Там же женщины! - раздалось из
  шеренги.
  
  - Разговорчики! - рявкнул капитан. - Не вмешиваться!
  
  Из гущи омоновцев вырвался хлопок пистолетного выстрела. Затем еще один. И
  через несколько секунд, после протяжного женского вопля, из солдатской
  шеренги прозвучала короткая очередь. Несколько омоновцев повалились на
  асфальт с раздробленными ногами.
  
  - Бей ментов, - заорал кто-то в шеренге слева от Дубкова. - Урра-а-а!
  
  - Ни с места! - заорал капитан, но шеренги, ощетинившись штыками и
  напоминая огромного ежа, бегом двинулись на тылы ОМОНа. За ними ринулась и
  толпа.
  
  Дубков, стиснутый сзади и спереди, против своей воли устремился вперед.
  "Только бы не упасть, - мелькнуло в голове. - Затопчут". Штыковая атака
  оказалась эффективной только с психологической точки зрения. Солдатские
  штыки не могли пробить пуленепробиваемые жилеты, в которые были одеты
  "слуги режима", но, зажатые с двух сторон, "псы" через несколько минут
  перемешались с толпой и солдатами, и вся эта масса устремилась в разные
  стороны.
  
  Как позже узнал Дубков, подобные ситуации возникали повсеместно, причем в
  нескольких случаях солдаты