шие офицеры не только открыто переходили
  на сторону демонстрантов, но и открывали огонь по омоновцам, которые
  оказались единственной силой, сохранившей преданность законному режиму.
  Милиция действовала очень вяло или вообще отказывалась лезть в эту
  мясорубку. Приказы, как правило, не выполнялись.
  
  Телефон главного редактора ответил только поздно ночью. Голос Сани звучал
  очень нервно:
  
  - Выезжай немедленно!
  
  - Ты что! Здесь такие события разворачиваются!
  
  - Не беспокойся. Здесь не менее интересно. Почти два часа Владимир Иванович
  потратил на то, чтобы пешком добраться до вокзала. Тем не менее вскоре он
  уже лежал на верхней боковой полке плацкартного вагона. Заснул он только
  под утро, поскольку имел привычку писать свои статьи сначала мысленно, а
  нигде ему так хорошо не думалось, как на верхней полке под стук колес
  поезда.
  
  Выйдя из вагона, он тут же понял, что случилось что-то страшное. Вокзал был
  оцеплен милицией, явно ощущался запах гари. В конце платформы стояли
  несколько милиционеров, они направляли поток приезжих в обход здания
  вокзала на площадь.
  
  - Скажите, а что случилось? - спросил Владимир Иванович угрюмого
  милиционера, которому уже явно надоело отвечать на подобные вопросы.
  
  - Проходите. Не задерживайтесь, - сквозь зубы процедил тот.
  
  На площади стояла толпа.
  
  -