о любопытством
  смотрел на него. Наконец, лицо Бардина приобрело обычное выражение. Он
  посмотрел в глаза "монстру" и тихо произнес:
  
  - Никого. Я беру свою просьбу назад.
  
  Рублевский добродушно рассмеялся.
  
  - Вы никогда не переступите определенную грань в науке, Николай Иванович.
  Наша наука и эмоции вещи несовместимые.
  
  - Да, - так же тихо отвечал Бардин, - я в отличие от вас остался человеком.
  
  "Монстр" лениво кивнул, и лицо его вновь стало бесстрастным.
  
  - Я был уверен в этом, Николай Иванович. Просто я хотел, чтобы вы отчетливо
  поняли те пределы, в рамках которых находитесь, и в будущем не лезли туда,
  где человеку быть не полагается. Но я вас должен обрадовать. Моя помощь вам
  не нужна. Шарх преподнесет вам вскоре такой сюрприз, от которого вы ахнете.
  Да и не только вы. У него, знаете ли, случилось то, что называется
  временное просветление разума.
  
  На обратном пути Бардин лихорадочно размышлял, стараясь просчитать как
  можно больше вариантов возможных событий. Наконец, он пришел к
  окончательному выводу и повернул голову в сторону Кота, который за все то
  время не проронил ни слова, всем телом ощутив, что Кардинал только что
  вернулся из другого мира.
  
  - Нам предстоят великие дела, Константин Павлович, - сказал он.
  
  - Всегда готов, - ответил бывший пионер. Через несколько минут