м-то, спросил Романов.
  
  Бардин кивнул, а затем подтвердил:
  
  - На сто процентов.
  
  На лице Романова отразилась целая буря переживаний. Было видно, что
  психологически он еще не созрел к восприятию конечного этапа цели своей
  жизни. Бардин понимал, что в психике будущего президента России имеет место
  феномен, который он и его коллеги условно называли психической энерпией.
  Психика Романова была нацелена на четыре года кропотливой работы, а его
  поставили в положение типа "сейчас или никогда".
  
  В Бардине заговорил ученый. Напрягая волю и все свои психические
  возможности, он пытался почувствовать, что в эти минуты творится в психике
  Петра Алексеевича. И Романов, в свою очередь, знал, что, если у Кардинала
  появятся хотя бы малейшие сомнения в намерениях главы Партии, он будет
  просто уничтожен. Может быть, даже сейчас с помощью преданного Бардину
  Сидоренко. Он взял себя в руки и спросил:
  
  - Кто еще знает об этом?
  
  - Только тот, кто это мне сообщил.
  
  - Я его знаю? - спросил Петр Алексеевич, всегда полагавший, что Кардинал
  имеет контакты в высших сферах политических кругов.
  
  - Нет, - отрицательно покачал головой Николай Иванович. - Его никто кроме
  меня не знает. Романов пожевал губами, а затем спросил:
  
  - Каковы же будут наши действия в новых условиях?
  
  - Участие в выборах, - спокойно