вечал Бардин. - Все по плану. Вы
  выставляете свою кандидатуру, и с помощью временных союзников внутренних и
  внешних мы берем власть.
  
  - А потом?
  
  - Как нам действовать потом, надо решить сейчас. Есть два варианта. Первый
  - вы получаете диктаторские полномочия, и мы реализуем схему создания
  системы психического управления государством. Прошу вас подумать. Весь риск
  и вся ответственность в этом случае ложатся на вас. Вы станете либо героем,
  спасителем отечества, который будет рассматриваться историками в том же
  ракурсе, что и ваш полный тезка Петр Великий, а также Рузвельт, Аденауэр,
  Черчилль; либо одиозной исторической личностью, которую потомки поставят на
  одну доску со Сталиным, Самосой и прочими представителями исторического
  отребья; либо окажетесь смешной, жалкой политической фигурой, о которой все
  забудут после того, как насмеются вволю.
  
  Говоря все это, Николай Иванович внимательно смотрел на человека,
  поставленного им в сложное положение, и с удовлетворением отметил, что на
  лице Романова, как обычно, появилось насмешливое выражение.
  
  - Второй вариант? - насмешливо спросил Петр Алексеевич.
  
  - Второй вариант более безопасен. И при его осуществлении возможны маневры.
  Вы разыгрываете игру, которую когда-то сыграл самый образованный и умный
  российский монарх Александр Павлович,