один. И
  заснуть трудно. Я засыпаю в два, а просыпаюсь в шесть, причем высыпаюсь
  прекрасно. И другие так же. А ты как? Ощущаешь что-нибудь такое?
  
  - Да нет, вроде бы ничего, - сказал я, кроя про себя своих соседей, которые
  оказались такими чувствительными к моей вибрации. - Не бери в голову.
  Просто жара началась. Ну и что-то вроде вторичной акклиматизации. Мы же
  приехали сюда, когда температура плюс десять была. А сейчас вон какое
  пекло! Вчера плюс пятьдесят два в тени было.
  
  Болгарин вновь закивал головой, что означало полное несогласие:
  
  - Кочев считает, что Абдуррахман нам сюда какой-то аппаратуры напихал.
  
  Бригадный генерал Абдуррахман возглавлял иракскую контрразведку и,
  поговаривали, был членом ЦК партии БААС. Я видел его только один раз, когда
  Саддам пару месяцев назад устроил банкет в офицерском клубе для участников
  боевых действий во время "Бури в пустыне". Не знаю, какое отношение я имел
  к подвигам иракских военных в Кувейте, но Данун приказал мне сопровождать
  его. Сидя за своим столиком, я явственно ощущал на себе острый взгляд
  Абдуррахмана, который сидел за одним столом с Хуссейном. Когда же я
  поворачивал голову и наши взгляды встречались, на губах бригадира
  появлялась приветливая улыбка.
  
  Я сладко потянулся и сђл. Краев продолжал сидеть печальным знаком вопроса.
  
  -