можешь
  говорить по-арабски. Он уже командует на нашем языке. Думаю, через год и
  ислам примет.
  
  - Он атеист, как и все русские. У них даже попы атеисты. Или язычники, - в
  тон ему сказал толстяк. Данун, лукаво глядя на меня, сказал загадочным
  тоном:
  
  - Для тебя есть новости. Хорошие новости.
  
  Не знаю почему, но я сразу же понял, какие новости имел в виду полковник.
  
  - Квартиру выделили?
  
  - Алла! - заржал начальник. - Ты ясновидящий. Две комнаты. Ванная, как у
  султана. Можешь обзаводиться семьей. Тебе по воинскому званию две жены
  полагаются.
  
  - А почему же у тебя только одна?
  
  - Стар уже. С одной еле-еле управляюсь.
  
  Мы подняли рюмки и чокнулись. Джафар крякнул по-русски и отправил в рот
  маслину. Еще несколько дней назад он был в Москве. Но меня это не трогало.
  За время беседы я ни разу не спросил его о событиях в России. Завязалась
  беседа. Данун почти не принимал участия в разговоре, а только подливал в
  рюмки. Умные глаза Джафара сверлили меня насквозь, но я спокойно выдерживал
  его взгляд. Взгляд профессионала.
  
  - Он непроницаем, как суффий, - заметил толстяк. - Почему о России не
  спрашиваешь?
  
  - Сам расскажешь, - пожал я плечами. Джафар налил одному себе коньяк,
  сделал маленький глоток и изобразил на лице полное блаженство.
  
  - Очень много изменений. Внешне все выглядит