ожил листки, сунул их в папку, перешел в кресло возле стола,
  за которым сидели арабы, и вопросительно посмотрел на Джафара. В его глазах
  был искренний интерес, который был мне понятен. Его интересовала не столько
  моя точка зрения на происходящие в России события, сколько моя реакция.
  Видимо, пробуждение патриотического порыва являлось одним из элементов
  намечаемой им схемы вербовки. Реакция русского на разгром родной страны и
  порабощение ее народа. Разведчик не знал, что перед ним уже не русский, а
  человек с психикой древнего халдея, для которого нет России, родины в
  общепринятом смысле. Есть Шомкара, источник глобального нарушения Мирового
  Баланса. Нет русского народа. Есть некая псикатегория, обозначаемая
  термином "шарх", являющаяся бездумным инструментом наведения дисбаланса.
  
  Я пожал плечами, равнодушно глядя в глаза толстяку, и сказал:
  
  - Для того чтобы понять, что происходит в России, вам не было нужды
  напрягать свою разведку. Достаточно внимательно читать прессу.
  
  Араб обиженно выпятил губы.
  
  - В печати ты этого не найдешь. А за информацию мы заплатили много
  "зелени".
  
  - Какой "зелени"? - не понял я.
  
  - Темнота, - развеселился толстяк. - Так в России сейчас называют доллары.
  И товар, и деньги, и новая национальная идея советского народа. За "зелень"
  теперь в России можно