), кое-как и кое-чем прибили одеяло к деревянной раме. Сифонило всю
  ночь здорово, утром весь угол моей полки инеем был покрыт, но проводница нам
  одеял кучу выдала, из своих запасов, спасибо ей. А когда выметали это
  стеклянное крошево, среди него нашли две картечины. Тут уже ясно стало,
  отчего два стекла вдрызг. Ведь от простого камня только одно стекло бы и
  разлетелось, второе бы уберегло нас от холода. Впрочем, тут уже целиком наша
  вина. Заболтались, забыли железное правило, что с наступлением сумерек окно
  нужно плотно зашторивать, недаром проводники об этом предупреждали, даже в
  мирное застойное время. Вот у какого-то запоздалого прохожего и не выдержали
  нервы, когда в проносящемся мимо него поезде освещенное окошко увидел. И
  лупанул он из ружья картечью, сделал нам замечание...
  
   Но, кажется, самой трудной оказалось одна из предпоследних поездок.
  Возвращался из Грозного и опять не повезло, снова купе. Но мало этого, моими
  соседями оказались три молодых, лет по 20-25 - чеченца. Моя полка была
  нижняя, но они расположились по-хозяйски возле столика, не обращая на меня
  внимания. Я забился в угол возле двери, уже поняв, что в нем мне придется
  провести весь рейс. Выложив на стол пищу и бутылки коньяка, они начали
  "гудеть". То, что наступила ночь, им абсолютно не мешало. Накачавшись до
  определенной степени, они соизволили заметить меня и понеслись пьяные
  бредни.
   - Эй, Иван, садись жрать, нам все равно все не съесть, придется
  выкидывать.