ий. И, видимо, чтобы уязвить меня посильнее, все эти
  угрозы и обещания неверных собак на кусочки порезать, они именно по-русски
  говорили. Собственно, и по-чеченски я понимаю неплохо, но там тоже одни
  угрозы сыпались и обещания, что всю Россию на колени поставят.
   Этот рейс вообще какой-то особенный был. Частенько слышались выстрелы,
  как одиночные из пистолетов, так и автоматные. Может, какая-то их банда
  решила в Москву съездить? Ребятишки явно развлекались, в окна пуляли. В
  нашем купе одна пьяная бригада сменяла другую, игра в карты и пьянка не
  прекращались. Дверь тоже ни разу не закрывалась, кого стесняться-то джигитам
  на своей земле? Но это и к лучшему, а то из-за дыма наверняка можно было бы
  задохнуться. Мне зверски хотелось спать, порой сознание или слух
  отключались, но иногда щипая себя, все же удавалось как-то держаться, даже
  не знаю как. Перед вокзалом Ростова купе наконец-то очистилось от гостей, и
  мои соседи стали принимать какой-то полутрезвый вид. И разговаривать
  пытались со мной уже почти дружески. Впрочем, разговаривать я уже не мог -
  не соображал, сутки в таком бреду, только что-то спонтанно поддакивал.
  Обыска почему-то совсем не было грохоча сапогами по коридору промчались
  спецназовцы, кого-то вытащили из какого-то вагона, несколько коротких воплей
  и обычная вокзальная шумиха. Когда отъехали от Ростова, соседи сказали, что
  они уходят в ресторан, и я наконец-то позволил себе уснуть, правда, так же
  сидя. Но, чтобы не проспать