щи" и там приобрела большую часть своих разухабистых замашек,
  в том числе научилась глушить неразведенный спирт и ругаться матом так, что
  менты, с которыми "Скорая" постоянно работала бок о бок, краснели.
   - Держись, подруга. Не обращай внимания.
   - А, - Лена махнула рукой, вздохнула. - Держусь.
   - Инессу вчера видела. В маркете на Менделеевской. Знаешь, эта зараза
  сделала вид, что меня не заметила.
   - В смысле? - удивилась Лена.
   - Чуть не нос к носу столкнулись. Она какая-то пришибленная. В одну точку
  смотрит и тележку перед собой толкает, полную выпивки. Это что, а, подруга?
   - Может, и не заметила.
   - А чего она такая чумная?
   - Да откуда я знаю.
   - С хахалями разобраться не может. Точно... Ох, Глушак с ней еще
  налопается дерьма полной ложкой. Я ему говорила - на фиг тебе эта шалава,
  спрашивается? Чего жениться-то? Она же хищная, хитрая. Ему без штампа в
  паспорте не дала, а тот, дурак, взбесился. Как так, ему, Самому Глушаку, да
  не дали. И окольцевался во второй раз.
   - А он тебе что ответил? - полюбопытствовала Лена.
   - Он? Мне? - удивилась Вика. - Как, по-твоему, что он мог ответить?
   - Что-нибудь хамское.
   - Конечно. Пошла на три буквы. Коротко и ясно.
   - Да.
   - Жизнь нас рассудит... Инесса шалава. Я же вижу, она мечтает Глушака со
  света сжить, бабки в Лондон перегнать и свинтить туда. И быть там
  леди-бледи.
   - Да брось ты.
   - Хоть брось, хоть подними. Я мысли