вали и не проигрывали
  много - хватало ума не слетать с катушек от азарта. Но волна общего
  ипподромного помешательства сладостно захлестывала их. Тут была своя
  микросреда, свои "жучки", свои авторитеты. Здесь крутились немалые деньги.
  Сапковского друзья тоже несколько раз брали с собой, но тому было здесь
  скучно. У Плута с детства был слишком трезвый и расчетливый ум для того,
  чтобы увлечься какой-то "жеребячьей рулеткой".
   - Когда мы делали ставки последний раз, а, Валер? - с грустью произнес
  Арнольд.
   - Четыре года назад, - не задумываясь, сказал Глушко.
   - Четыре года...
   - Еще соплями облейся по нашему счастливому прошлому, - хмыкнул зло
  Глушко.
   - А что, не было его?
   - Мало ли что было. Кончилось...
   Действительно кончилось. Последний удар по былым добрым чувствам нанесли
  те две фуры, которые Арнольд толкнул без ведома партнера. Глушак никому
  ничего не прощает. Не простил и этого.
   Глушко, Колпашин и Сапковский выросли в одном районе. Сошлись, когда
  молотили груши в юношеской спортшколе "Буревестник". Лучше всего, понятное
  дело, получалось у Глушака - тот где брал не силой, так злостью - ее всегда
  имел переизбыток. Он тогда быстро стал кандидатом в мастера спорта. Глядишь,
  со временем и в сборную России попал бы, если бы вовремя не остановили. Плут
  и Арнольд застопорились на первых разрядах, но их хватало, чтобы в случае
  чего расквасить кому угодно морду.
   Да,