ушко, переведя дыхание, отошел от него, упал на диван,
  сжимая пальцы в кулаки и разжимая их.
   После этого Арнольд в сердцах бросил, что в офис больше ни ногой. Но их
  крепко связывали совместные интересы, общак, рассеянный по счетам "Востока",
  по складам в виде сигарет. Хочешь не хочешь - приходится общаться. Особенно
  когда так прижало после убийства Сороки.
   Сейчас, сидя на пластмассовом стуле у кафе "Ипподром", Арнольд, слушая
  рассказ Глушака, старого злыдня, когда-то бывшего лучшим другом, подумал: а
  хотел бы он вернуть те романтические времена, когда они, как три мушкетера,
  плечом к плечу отбивали атаки врагов?.. И вдруг понял, что ни за что не
  согласился бы. Слишком много он узнал о жизни с той поры, слишком поумнел,
  чтобы мечтать о возвращении наивного неведения. За жизненный опыт и изжитые
  иллюзии слишком дорого заплачено. Нет, он никогда ничего не хотел вернуть
  назад.
   Глушко тоже вряд ли мечтал что-то отыграть назад, вернуть то, что
  когда-то было ему дорого. "К чертям друзей - я сам себе товарищ" - похоже,
  впредь он решил исповедовать этот принцип. И научился забывать хорошее, что
  ему когда-то делали, отлично помня плохое. Разошедшись с Плутом и с
  Арнольдом, он вдруг почувствовал легкость - он свободен и ни от кого ни в
  чем в этой жизни не зависит...
   - Вот такая поганая история получается, - закончил Глушко повествование о
  своем путешествии в Германию в поисках исчезнувших денег,