ик, значит. - С некоторым интересом Ушаков пролистнул книжку с
  бесстыдными иллюстрациями. Брошюра вполне тянула на методическое пособие для
  молодежи, решившей посвятить свою жизнь светлому влечению к лицам одного с
  ними пола.
   - Он еще тогда был не гомиком-депутатом, редактором, а обычным гомиком.
  Книга тогда разошлась среди голубых быстро и была популярна. Сегодня Эдик,
  конечно, не соглашается, что это его пера творение. Там, кстати, и про
  Резину есть. Одна шайка-лейка. Они тусовались тогда у областного драмтеатра.
   - Где Резина мальчиков цеплял?
   - Вот именно... Я на суде эту штуковину покажу, - потряс Гринев книжкой.
   Судебное заседание по иску Гринева в очередной раз откладывалось из-за
  того, что редактор "Трезвого взора" напрочь его игнорировал.
   - Резина, - хмыкнул Ушаков. - Ох, и дело было... Эта нашумевшая история
  двухгодовалой давности. Тогда Гринев повязал банду Кошелька - известного на
  весь воровской мир гомика, который сколотил шайку из своих партнеров,
  насадив там жесточайшую дисциплину. Там были и бывшие уголовники, и
  матросик, дезертировавший из части морской пехоты в Старобалтийске. Жертвами
  они намечали чаще своих, голубых, благо среди них полно людей денежных и
  авторитетных. Один арестованный из этой шайки-лейки в порыве откровенности
  выложил Гриневу все и про редактора "Трезвого взора", с которым познакомился
  по голубым делам, и про Резину, который чуть ли не каждый день