шивался в
  сквере у драмтеатра и снимал себе мальчиков тринадцати-четырнадцати лет.
   Впрочем, Резиной он был только в скверике. Для всех остальных он был
  Рафаэлем Михайловичем, помощником губернатора области, светочем демократии,
  который толкался на всех демократических тусовках начиная с восемьдесят
  седьмого года и не слезал с экранов телевизоров, где проповедовал
  общечеловеческие ценности...
   Мальчишек, которых он снимал в скверике, он тащил в областную
  администрацию и предавался содомскому греху с ними прямо в кабинете, под
  портретом первого, всенародно избранного Президента России.
   - Конец педриле, - потер руки тогда Гринев, записав тщательно показания.
   После этого быстренько собрал доказательства, нашел тех малолеток, с
  которыми любился помощник областного главаря, и с материалами отправился к
  губернатору.
   Тот хоть вор и взяточник по жизни, но все-таки мужик, и довольно крутой,
  поглядел показания, покрылся сначала красными, а потом какими-то синюшными
  пятнами, потер грудь, там, где закололо сердце, поднял трубку и гаркнул:
   - Рафаэль! Тебе десять минут на сборы. И чтобы больше тебя на пороге не
  видел... Почему? Ты спрашиваешь?.. А ты подумай, - и, уже не сдержавшись,
  добавил:
   - Резина...
   Резина за развратные действия получил условный срок, не пропал, понятное
  дело, пристроился в какую-то фирму и активно пописывал статейки про все те
  же опостылевшие голодному