ароду общечеловеческие ценности и вселенскую
  отсталость России, давно сошедшей со столбовой дороги прогресса
  человечества. А Гринев после этого случая стал тут же в глазах прогрессивной
  общественности давителем прогресса и врагом человечества, и газета "Трезвый
  взор" кусала его в каждом номере.
   - Думаешь, судье эта книга интересна? - спросил Ушаков. - Да ты и не
  докажешь авторство...
   - Педрилы. Везде педрилы... Историей доказано, несколько тысяч пидоров,
  которым дали волю, могут развалить любое государство... Ох, где сто двадцать
  первая статья! - с ностальгической тоской произнес Гринев.
   Сто двадцать первая статья старого уголовного кодекса, карающая за
  мужеложство, была первой отмененной реформаторами как нарушающая
  неотъемлемые права личности. Оно неудивительно. Слишком многих радетелей
  демократии, дорвавшихся до рулей государственного российского корабля,
  средств массовой информации и денежных потоков, в свое время вербовал КГБ,
  используя именно эту статью.
   - Ладно, черт с ними, с гомиками, - махнул рукой Ушаков. - Что у нас с
  Пробитым?
   - Всех людей на ноги подняли, - проинформировал Гринев. - Негласный
  аппарат ориентирован... Нет его. Как сквозь землю провалился... Я так мыслю:
  или он через границу отвалил, или где-то лежка у него настолько надежная,
  что о ней никто не знает.
   - Где Ломоносов?
   - Тоже исчез, академик-недоучка.
   - Будем прессовать