то напоминание пока
  еще живым товарищам и недругам; что в погоне за деньгами, кредитами,
  материальными благами ты не знаешь, где пролегает черта, за которой
  банковские накопления тебя уже не будут интересовать, а имеет значение лишь
  то, о чем ты успел давно забыть в безумном беге за деньгами, - бессмертная
  человеческая душа...
   Похороны были у Глушко, в миру криминального авторитета и удачливого
  сигаретного бизнесмена Глушака, соответствующие приличиям - с размахом.
   Народу собралось тоже немало. Гроб из дорогих пород дерева стоил
  несколько тысяч долларов. Цветов и венков было море.
   Оперативники из наружки в толпе уже свободно различали так хорошо
  знакомые им ненавистные морды. Вон Гога - главарь грузинской группировки в
  окружении своих мальчиков. С ним у покойного были кое-какие дела, поэтому
  Гога пришел на похороны. Вон Коля Мамонт - старый рэкетмен, из первой волны,
  который еще на заре перестройки разъезжал со своей шайкой на мотоциклах
  "Ява" и наводил ужас на ларечников и частных извозчиков, выбивая из них
  трудовую, не облагаемую больше никаким налогом копейку. Он сиживал на зоне
  вместе с Глушаком и уважал его, как уважают друг друга два злобных пса,
  которые готовы вцепиться друг другу в глотку, если что. А вон Самуил
  Яковлевич Завадский - глава Полесского филиала Коммерческого банка, деловой
  партнер покойного.
   Много кто здесь был еще. Глава Дзержинской