айдется не один мотив для того,
  чтобы грохнуть любого другого такого же делягу.
   В кабинет постучали. Зашел седой оперативник из "убойного" отдела.
   - Привезли, - сообщил он.
   - Не возмущалась? - спросил Ушаков.
   - Попыталась. Но быстро успокоилась.
   - Ладно. Веди сюда... Оперативник вышел.
   - Слушай, Гринев, - обратился начальник уголовного розыска к своему
  заместителю. - Мне с дамой, пожалуй, с глазу на глаз стоит перетолковать.
   - Ну да. Как с придурками из УБОПа - тут без меня труба. А как с дамами -
  тут рылом не вышел, - усмехнулся Гринев.
   - Да уж, поручик Ржевский, манеры надо оттачивать, - кивнул Ушаков.
   - Хорошо. Пойду оттачивать... Если ее за шкирку нужно тряхнуть - зови.
   - Всенепременно.
   Ушаков надеялся, что трясти эту женщину за шкирку не придется... Хотя
  наверняка захочется.
   Она вошла в кабинет, сдержанно поздоровалась и скромно примостилась на
  краешке стула.
   Начальник уголовного розыска был большим любителем, одно время даже
  знатоком женского пола, поэтому сразу оценил ее грацию, незаурядные внешние
  данные и тот легкий налет шлюшничества, который не позволяет зачислить
  женщину в это племя, но достаточен, чтобы в душе мужчины что-то томно
  заныло.
   - Приношу вам соболезнования, - сказал он.
   - Спасибо, - кивнула, стараясь придать себе скорбное достоинство, Инесса
  Глушко и коснулась пальцем лица, будто смахивая так и не навернувшуюся
  слезу. - Ваш