очку надо
  давить.
   - Теперь слушай меня, Инесса, внимательно. - Ушаков вышел из за стола,
  присел на стуле напротив гостьи. Он перешел на отечески заботливый тон и на
  "ты". - То, что ты с нами не желаешь откровенничать, - я понимаю. Ты
  считаешь, что разберешься с делами "Востока" сама. Только ты еще не
  въезжаешь, в каком кипящем котле оказалась. И какие черти водятся в нашем
  табачном омуте. Те, кто убил твоего мужа, могут однажды прийти и к тебе.
   Брови ее сдвинулись. Она немного растерянно протянула:
   - Я же не знаю...
   - Ты теперь наследница. И у тебя будут проблемы. Тебе нужна опора. Нужны
  люди, которые тебе помогут.
   Она улыбнулась и едва заметно подалась к нему навстречу - не так чтобы
  нарочито, но читался в ее движениях намек на то, что затворницей после
  смерти мужа она быть не стремится.
   - Я понимаю, - произнесла она, потупив глазки.
   - Ничего ты не понимаешь, - резко бросил Ушаков. - Тебе нужно выложить
  все, что знаешь, и не пытаться вести свои игры, Инесса. Иначе кончишь, как
  муж. А ты за час беседы не сказала ничего... Думай, наследница состояния.
  Думай...
   Она зло посмотрела на него, опять сжав сумку.
   - Еще вопросы ко мне?
   - Нет больше вопросов. И подумай о нашем разговоре. И вспоминай,
  вспоминай, Инесса. Чтобы потом не жалеть.
   Она посмотрела на него с яростью...
   Когда она ушла, начальник уголовного розыска несколько минут просидел
  неподвижно