ясно соображать, кто он
  такой и где находится. Он лежал весь в проводах в отдельной больничной
  палате, рядом пиликала, как в рубке межзвездного корабля, какая-то сложная
  аппаратура, раскладывая состояние пациента на кривые и графики. Медперсонал
  над ним толковал по-немецки.
   Лена тоже была здесь. Она осунулась, под глазами залегли синие круги.
   - Я жив, котенок... Жив, - прошептал он.
   - А что с тобой случится? - через силу улыбнулась она и осторожно, едва
  касаясь, провела тонкими пальцами по его груди. - Ничего.
   - Где мы?
   - В Германии. В клинике имени Гумбольдта.
   - Как я попал сюда?
   - Казимир нанял самолет. На нем тебя доставили сюда.
   - Доставили, - причмокнул Арнольд, будто пробуя слово на вкус. А оно
  означало, что из молодого, полного сил и энергии мужчины, ходящего, где
  захочет, и занимающегося тем, чем заблагорассудится, в миг он превратился в
  какую-то вещь, в безвольный предмет, как чемодан, - теперь не он идет, куда
  захочет, а его доставляют, везут, пакуют. - Мне больно... Я не хочу...
   Он всхлипнул. Его затрясло.
   Лена резко подалась к нему, затравленно заозиралась, глядя, как взвились
  линии на экранах, и слыша, как тревожно запиликала аппаратура. В палату
  вбежала медсестра...
   Для Арнольда потекли монотонные больничные дни. Постепенно он приходил в
  себя. Рядом была Лена, он видел, что ей тяжело, она находится на грани
  нервного срыва, круги залегают под ее глазами