ка на
  губах. Когда его сознание прояснилось, он спросил:
   - Лена, что дома? Что с Глушаком?
   - Он...
   - Говори.
   - Он погиб. Умер прямо на месте.
   - А герой-любовник?
   - Дон Педро? Такие подонки коптят небо долго! - зло воскликнула она. - Я
  их ненавижу, Арнольд! Это не люди... Это... - Она замолчала, увидев, что муж
  прикрыл глаза.
   Больше они о делах не говорили. Вопросы он не задавал. Ему не хотелось
  возвращаться в мир, ставший для него источником кошмара. Но он понимал, что
  рано или поздно возвращаться придется.
   Он уже начал вставать и без посторонней помощи передвигаться по своей
  отдельной люксовой палате. И однажды он решился задать вопрос, который до
  этого при их разговорах был табу:
   - Что сейчас в Полесске?
   - Тихо пока, - отведя глаза, произнесла она.
   - Что было после стрельбы?
   - Что было? - Она закусила губу, чтобы не расплакаться. - Ты не
  представляешь, что было... Я-на таблетках. Не знаю, что делать. Казимир
  мечется, как потерявшаяся собака, талдычит про какие-то бумаги и банковские
  счета. А я вижу: лично ты его совершенно не интересуешь. Свинья! Ты лежишь
  одной ногой в могиле, а он бабки врачам отстегнул, в палату проник и у тебя
  номера счетов выспрашивает... Скотина, ненавижу!
   - Тише, Ленок. Тише. Плут, он и есть Плут.
   - Думаешь, он твою особу настолько обожает, что для тебя самолет нанял?
  Из-за того, что ты его друг? Да если бы ему было выгодно, он бы тебя