прибалт приземлился к ожидавшим
  его.
   - Опаздываешь, Альгис, - сказал Иосик раздраженно, но в его напускном
  раздражении слишком явственно проглядывала растерянность.
   Альгис исподлобья посмотрел на него и только ухмыльнулся. Держался он
  нахально и самоуверенно, как держатся люди, ощущающие за собой
  безоговорочное превосходство.
   - Опаздываю, - развел он волосатыми руками с широкими корявыми ладонями.
  На его пальце чернел камень, вправленный в золотое кольцо, расстегнутая на
  три верхние пуговицы рубаха открывала грудь, в волосах которой утопала
  золотая цепь с массивным медальоном. - Дурная привычка.
   - Ладно, ладно... Ты есть будешь?
   - Сыт по горло. - Альгис потянулся, : так что. хрустнули суставы. - Ну
  так что, Иосик? Чего звал? Что ты, солнце мое, мне сказать хочешь?
   - Альгис, уже месяц как за молоко деньги не идут. И деньги не маленькие.
   - Действительно, - кивнул Альгис, - невезуха получается, Иосик... Молоко
  дрянное, шло плохо, сплошные убытки. Так что извини.
   - Я влетел на четырнадцать штук, понимаешь, - голос у Иосика звучал
  тонко. - Я заплатил. И деньги были мои. Личные деньги!
   - Значит, тебе не повезло, - снова развел руками Альгис, ухмыляясь все
  более нагло. - Извини, Иосик... Я ведь тоже влетел. Так что могу, скажем,
  две тысячи отдать.
   - Сколько?! - возмутился Иосик.
   - Две. Тоже деньги немаленькие. - Альгис наслаждался беспомощностью
  партнера.