ибегали
  быстрые и заботливые в пределах своей более чем приличной зарплаты
  медсестры.
   Однажды он понял, что один с кошмарами не совладает, и тогда налил прямо
  в стаканчик для чистки зубов виски, залпом, прижмуриваясь, как противное
  лекарство, проглотил его. С непривычки со стакана шарахнуло в голову
  достаточно сильно. Но зато огненный вкус виски на время отшиб так и не
  желающий оставлять его вкус апельсинового сока на губах, и перестало на
  время казаться, что сейчас загремят выстрелы и ударит тупо в грудь пуля.
   Лена улетела в Полесск, названивала постоянно. Он заставлял ее
  докладывать, что творится в фирме.
   - Они же подонки, Арнольд! - кричала она. - Ты не представляешь, что они
  творят! Что мне делать?
   Он выслушивал ее без интереса.
   - Ничего не делай, - повторял он механически. - Ничего... Я сам. Сам...
   - Как же тебя не хватает! Я приеду...
   - Нет! - кричал он, бросал трубку, отключал телефон и тянулся к уже
  дожидавшейся его бутылке.
   Поскольку угроза жизни миновала и в целом Арнольд чувствовал себя
  более-менее, врачи сквозь пальцы смотрели на то, как русский клиент
  народными средствами снимает стресс.
   Несколько раз к нему рвались приятели и сотрудники фирмы "Восток",
  которых занесло в Германию по делам, но он приказал посылать всех к чертям.
   Между тем в Полесске шел пир на весь мир. Глушко лежал в могиле, его
  любимая жена наконец