от Полесска. Город был
  исторический - сюда заглядывали и Наполеон, и русские цари да еще много кто
  - всех не упомнишь. До войны здесь жило гораздо больше населения, чем
  сейчас. При немцах даже ходил трамвай. Большинство зданий, крепких и
  красивых, с лепниной, осталось от старых хозяев. Город был будто
  безобразными заплатками залатан серыми многоэтажками. Ушаков не раз
  размышлял по поводу того, что хрущобы и современные новостройки являются
  воплощением модных в двадцатом веке идей, что человек - это некий механизм,
  который, когда не работает, может храниться и в невзрачной коробке, лишь бы
  в ней были горячая вода, отопление да квадратные метры. На Ушакова эти
  коробки навевали всегда тоску.
   - Хозяйственники, мать их! - воскликнул Гринев, у него лязгнули зубы,
  когда на въезде в Лебежск машина влетела в особенно глубокую яму.
   Последний секретарь Лебежского райкома вспомнил, что его город
  исторический, и начал активную его реставрацию, разбил везде клумбы, привел
  в порядок дороги, городской парк. При нем Лебежск начал приобретать былой
  гордый вид. Но это продлилось недолго. Сейчас все было запущено, как и вся
  область, - фонари раздолбаны, дома не крашены, дороги такие, что Ушакову с
  каждым новым ухабом все больше становилось жалко импортной машины.
   - В отдел? - спросил водитель.
   - Какой отдел? - хмыкнул Ушаков. - На рынок. Городской рынок в любом
  районном