и!
   - Страшен русский человек, которому дали волю переть все, - усмехнулся
  Ушаков, оглядываясь на вмятину, где недавно еще был чугунный столб фонаря.
   - Ох, бардак вокруг.
   - Беспредел, Бульбаш. Что на воле, что на зоне. Везде. Тебе нравится
  беспредел?
   - Мне-не особо.
   - Тогда давай прикручивать беспредельщиков.
   - Вместе? - хмыкнул Бульбаш.
   - Иногда и вместе. Греха в этом нет.
   - Лев Васильевич, ну зачем вы так? Вы же меня знаете. Я с ментовкой
  никогда в паре не работал. И поздно уже начинать. А беспредел мы и сами
  прикрутим.
   - Он тебя сам прикрутит... В общем, к делу. Пробитого ты знаешь, он из
  твоих краев.
   - Знаю.
   - Сейчас он где-то здесь. Понимаешь, он с катушек сорвался. И людей
  кладет, что мишени в тире. Где он хоронится, Бульбаш? Где?
   Бульбаш в миг осунулся лицом, отвел глаза и только пожал плечами.
   - Бульбаш, - продолжал жать Ушаков, - он же конченый отморозок. И он в
  разносе. Его надо брать. Ну...
   - Я не знаю.
   - Зато я тебя знаю... Бульбаш, тебе что-то известно, - брякнул Ушаков
  наугад. И почувствовал, что попал в точку. Хотя Бульбаш ничем не показал
  это, но начальник уголовного розыска ощутил, как в душе уголовника что-то
  всколыхнулось...
   - Да не знаю. Лев Васильевич!
   - Бульбаш, ты со мной ссориться решил? Давай. Ты же меня знаешь... Я тебя
  тогда прессовать начну. Мне про тебя все известно. И что живешь ты с Лизкой.
  И что барыжничает она