ь дальше, спрятав от греха
  подальше у знакомых в Полесске всю семью. Тогда один его знакомый, редактор
  областной газеты, сказал:
   - Тебе больше в городе не жить. Ты думаешь, они тебе это простят?
  Никогда.
   - Мы их выведем на чистую воду! - запальчиво восклицал Ушаков.
   - Эх, - только и махнул рукой редактор. А Ушаков пер и пер тяжелым
  бульдозером вперед. И обложил Шлыкова, его связи, преследовал по всей
  России, сажал шестерок и рядовых исполнителей, добирался до взяточников. И
  постепенно ощущал, что чем дальше, тем больше упирается в глухую стену...
   Первое покушение на него было прямо около УВД. Тогда повезло. Но с того
  часа он всегда держал взведенный пистолет за поясом и гранату, которую
  заныкал по случаю. Он входил в дом, сжимая оружие, хотя знал, что если
  убийцы возьмутся за него серьезно - ему не жить. Он привыкал и никак не мог
  привыкнуть к постоянному напряжению, к осознанию, что смерть ходит за ним по
  пятам. Это напряжение на сбрасывалось, а накапливалось день за днем. Однажды
  он понял, что не может вообще смотреть на еду. Перестал практически есть.
  Потерял килограммов десять.
   Его вызвал начальник областного УВД и сообщил, отводя глаза:
   - Я тебя больше не могу прикрывать. Ты слишком многим перешел дорогу.
   - И что вы предлагаете? - спросил Ушаков.
   - Уезжай. Переводись куда-нибудь.
   Ушаков был согласен. Он и так многого достиг. Ему удалось пощипать
  "спрута",