тым пером.
   - Побывал.
   - Наслышан, как ты в "Востоке" порезвился...
   - Начало положено, - довольно произнес Арнольд. - Давить змею подколодную
  буду, пока не запищит.
   - Инесса уже пищит. Знаешь, что она вчера закатила?
   - Что?
   - В "змеевнике" надралась вусмерть - ребята говорят, что никогда ее такой
  не видели.
   "Змеевником" в народе прозвали китайский ресторан "Шанхай" за то, что там
  подавали для особых гурманов жареных змей.
   - Одна была? - с интересом спросил Арнольд.
   - С Доном Педро. - Сапковский засмеялся. - В общем, закатила истерику,
  грохнула о пол графин с вином. Педро попытался ее урезонить. Она в него
  швырнула тарелкой с китайской лапшой...
   - И что?
   - Попала в официанта.
   - В милицию не сдали?
   - Нет. Когда вытаскивали из ресторана, лягалась, как необъезженная
  кобыла...
   - Хороша.
   - А ты думал, какая у Глушака, царствие ему небесное, жена должна была
  быть? - хмыкнул Сапковский. - Как раз под его характер.
   - Глушак, - протянул Арнольд с некоторой грустью. - Кажется, давным-давно
  его потеряли. А времени немного прошло. Время вообще странная вещь, Плут.
  Странная. События, которые были в детстве, стоят перед глазами. А лица
  людей, которые ушли только что, блекнут.
   - Сократ ты наш, - произнес Плут ехидно. - Спиноза Полесский.
   - Зря смеешься... Побывав там, становишься немного другим...
   - Слышь, Арнольд, хватит нерв тянуть... Пить ты не пьешь, так хоть