- Где?
   - На том свете. Как? Ты все-таки одной ногой в могиле стоял.
   - Скоро узнаешь, - хмыкнул невесело Арнольд.
   - Все там будем, - нервно произнес Сапковский, обгоняя зазевавшийся у
  поворота "жигуль". - Глушак уже там... Грехов-то у Глушака немало. Туго ему
  там.
   - Кто знает.
   - Туго, - настойчиво повторил Сапковский. - Кто же его так, не пойму.
   - Я чуть башку не сломал, пока думал.
   - Мои безопасники покопались, ментам хрусты я исправно отслюнявливал.
  Никто ничего не поймет. Глушака, конечно, было за что валить. Врагов он
  немало нажил... Но кто - ума не приложу.
   - Может, когда-нибудь узнаем...
   - Что он тебе тогда говорил, перед смертью?
   - Почти ничего не успел... Озабоченный был какой-то. У него все мысли
  были о тех бабках, на которые нас нагрели.
   - Бабки, бабки...
   - Злой был, как пес цепной, - припоминал Арнольд. - Он по телефону еще
  когда мне звонил, в "конюшню" приглашал, тогда еще обещал, что кой-кому
  хреново придется, потому что он в гневе.
   - В гневе Глушак был страшен, - усмехнулся невесело Сапковский. - Да чего
  ворошить прошлое.
   - Недалекое прошлое. И неизвестно, закончилась ли история, - сказал
  Арнольд.
   - Накликаешь... Слушай, а чего Дон Педро тогда к "Ипподрому" притащился?
   - Не знаю.
   - Странно все это.
   - Что странно?
   - Да когда Инесса в "змеевнике" в Дона Педро китайской лапшой бросала,
  так взвизгнула что-то вроде того, что "мужа