ый стелется по сырой траве". Из его пространной речи было
  ясно, кого винить в покушении - самые реакционные силы, оставшиеся новой
  России в наследство от проклятых историей большевиков в силовых структурах
  Полесской области. Намек понятен - виноват во всем недобитый коммуняка
  Гринев! Бей гада! Получалось, что заместитель начальника уголовного розыска
  науськал своих агентов и те врезали трубой по голове столпу демократии.
   - Да если б я это затеял! - возмущался оплеванный Гринев, сидя в
  просторном, обшитом деревянными панелями, обставленном старой мебелью - еще
  сталинских времен - кабинете начальника УВД на совещании, посвященном как
  раз этому вопросу. - Я бы велел его кувалдой бить. Чтобы не поднялся,
  сволочь!
   - Ну, меньше эмоций, - укоризненно произнес генерал Шаповаленко.
   - Это наверняка разборы в среде голубых, - выдвинул сразу напрашивающуюся
  версию Ушаков. - Или приревновал Эдика кто-то. Или он какого-нибудь
  мальчика-одуванчика у приятеля отбил.
   Начальник УВД, которому телефон оборвали по поводу этого "теракта",
  устало кивнул.
   - У голубых такие страсти кипят, - со знанием дела поведал Гринев,
  который немало этой публики отправил на нары. - Похлеще, чем у натуралов.
   Действительно, когда в среде голубых начинались выяснения отношений в
  привычном русле - "любишь - не любишь, изменяешь - не изменяешь", когда там
  вскипала ревность, то тушите свечи! До кровопускания