нно важную, но любопытную информацию о табачных
  разборках, пролил свет на подоплеку некоторых разборов. Говорил он охотно на
  любые темы, кроме одной - убийство Глушко. Тут он сразу наглухо запирался и
  упрямо долдонил:
   - Я не убивал.
   Гринев с Ушаковым не первый год работали на пару и научились без матютов,
  спокойным тоном доводить людей до полного исступления. Отмороженных
  мерзавцев, не боящихся ничего и никого, они ввергали в черную депрессию и
  выдавливали из них явки с повинной. Работать они умели и практически не
  знали поражений. Кололи таких подонков, которые, казалось, колоться не
  должны были в принципе. Но Дон Педро не желал признаваться.
   - Не убивал.
   На пятый день он всхлипнул и заявил:
   - Вы меня приперли так, что я не знаю, что делать.
   - Признаваться, - посоветовал Ушаков.
   - Признаваться, - усмехнулся Дон Педро. - Признаваться, да?
   - А что, хуже уже не будет, - сказал Гринев.
   - А лучше некуда, - кивнул Дон Педро.
   - Точно.
   - Хорошо, я подтвержу, что убил его. Пусть.
   - Вот и отлично, - похлопал его Гринев по плечу. - Умнеешь не по дням, а
  по ночам. Начнем с исполнителя...
   - Я не знаю никакого исполнителя. Потому что я никого не заказывал. Но я
  готов признаться... Давайте напишу все, что просите.
   - Э нет, - покачал головой Ушаков. - Так не пойдет. Что, начинать
  разъяснительную работу сначала?..
   И все шло по накатанным рельсам... Ушаков всеми правдами