шаков. - Будем ставить перед
  начальником УВД вопрос - с нашим УБОПом надо что-то решать. Выходить на
  Москву. Пускай она их в рамки вводит.
   - Давно пора. Это же телестудия, а не оперативное подразделение, -
  произнес Гринев.
   Действительно, сотрудники УБОПа работали больше как киностудия. Они
  заваливались в масках, с автоматами в какой-нибудь притон, охаживали
  собравшихся там криминальных типов ногами и прикладами, все это снималось на
  видеокамеру и показывалось по телевизору с комментарием: УБОП провел
  очередную операцию, нанесшую сокрушительный урон организованной
  преступности... УБОП задержал тех. УБОП задержал этих. Народ, глядя в ящик,
  проникался мыслью, что единственная сила, противостоящая разгулу криминала в
  стране, - это УБОП. Вон лица закрыты, в руке - "АКМ", бандиту с размаху
  башмаком по ребрам! Красота! Вот только мало кто задавался простым вопросом:
  а что потом? А потом почти всех, кого задерживали с гиканьем и свистом, тихо
  отпускали.
   - Уголовники поэтому УБОП и ФСБ любят - знают: налетят соколы стаей,
  поклюют, попугают и отпустят, - говорил Гринев. - А сотрудник уголовного
  розыска незатейливо попросит прийти к нему на прием, и после этого жулик
  возвращается из мест не столь отдаленных, сколь малонаселенных годков эдак
  через пять-шесть.
   Ушаков давно ставил вопрос перед начальником УВД, что отдача от
  Полесского УБОПа минимальная. Пятнадцать