не могу!
   - Ох, Ушаков, - покачала она головой. Она знала, что, если что-то
  стрясется серьезное, его не удержать. Он сядет в машину и двинет на
  происшествие, будет руководить раскрытием, намечать версии, опускать
  подозреваемых в камеры, не спать ночами, не глядя на часы и не обращая
  внимание на то, что сердце покалывает и голову сдавливает обручем. Это вбито
  в него так глубоко, что возражать бессмысленно.
   Дорога на косу - узкую песчаную стрелу, на несколько десятков километров
  вонзившуюся в Балтийское море, - была перекрыта шлагбаумом. За въезд на
  машине драли приличные деньги, но к милиции, понятно, это не относилось. А
  начальника уголовного розыска охранникам в таком месте положено знать в
  лицо, так что шлагбаум немедленно поднялся и охранник козырнул.
   Коса давно была объявлена заповедной зоной, всякое строительство здесь
  было запрещено. Естественно, "новорусские" коттеджи как поганки вырастали и
  здесь, но не так густо, так что большая часть пространства все-таки
  оставалась нетронутой. В основном новые хозяева жизни строили свои поселки
  на территории бывших домов отдыха. Ну и в пионерлагерях - они пали первыми,
  поскольку областное начальство рассудило, что пионеров теперь нет, значит, и
  лагеря ни к чему, а деньги, которые предлагали за участок под коттедж на
  косе, перевешивали все доводы разума и новокаином обезболивали уколы
  совести.
   Коса сильно пострадала