три года назад, когда по ней прошел небывалый
  ураган. Ураган выворачивал вековые сосны, которые не могли надежно
  зацепиться корнями за песчаную почву. По лесу будто прошлось какое-то
  чудовище. И уже три года лесхоз собирался вывезти распиленные деревья. Но
  никак не мог собраться.
   "Жигули" свернули с главной дороги и вскоре остановились перед
  металлической оградой, за которой высились островерхие черепичные крыши
  отеля. Охранник присмотрелся к гостю, узнал его, кивнул, здороваясь, и
  побежал открывать ворота.
   Отель назывался незатейливо - "Хауз", что по-немецки означает дом, и
  принадлежал старому приятелю Ушакова. Раньше на этой территории располагался
  профилакторий стеклозавода имени Двадцать второго партсъезда. Завод почти
  что загнулся, профилакторий приватизировали, и новый хозяин решил построить
  здесь приют для немцев, которых тянуло на косу как магнитом. На месте старых
  деревянных домишек вознеслись чистенькие дома в немецком стиле, с красной
  черепицей, дымчатыми окнами, зацвели цветы на клумбах, дорожки вымостили
  плиткой, все сияло чистотой, давило порядком. Надписи были на немецком
  языке, персонал тоже без напряжения лопотал по-немецки, номера стоили до
  двухсот марок в сутки. Немцы, приезжавшие сюда, глядя на окрестные сосновые
  леса и белые песчаные дюны, прислушиваясь к ласковому шепоту волн, могли
  помечтать о том, что они в Германии, что произошло