в баре на втором этаже главного
  корпуса. Потом еще по одной, стало легко.
   - Хватит, - прикрыл он ладонью стопку.
   - Пока хватит, - уточнил Палыч.
   - Точно... Пошли, прогуляемся, - кивнул Ушаков жене.
   Они спустились вниз, по мощеной дорожке прошли к выходу с территории.
  Вокруг отеля раскинулся лес, волны лизали белый песок, вдали из травы и
  деревьев поднимались оголенные дюны - с годами они сдвигались, меняли форму.
  Воздух был упоителен. Жара отступила, клонившееся к горизонту солнце
  ласкало, а не палило кожу.
   - Гутен таг, - поклонился немец - старик-одуванчик, на его руку опиралась
  седая старушка, тоже улыбнувшаяся.
   - Здравствуйте, - улыбнулся в ответ Ушаков, и его кольнуло грустью.
   Палыч рассказал, что эти двое стариков-немцев жили в этих местах еще до
  войны, детьми. То, что для большинства людей на планете было далекой
  историей - Вторая мировая война, бомбежки, проводы частей вермахта на фронт,
  авианалеты, встреча фюрера, когда воодушевленные толпы мечтали об одном -
  увидеть его, поймать на себе хотя бы мимолетный его взгляд, а потом огненный
  вихрь и русские танки на улицах Полесска, - для них это было их личным
  прошлым. И оно с годами становилось гораздо четче, яснее, понятнее
  настоящего, которому они принадлежали чисто формально, доживая в нем
  последние годы.
   Ушаковы присели на берегу, на перевернутой лодке, рядом с доской от
  серфинга, и смотрели на