то
  делу не мешает.
   - Я чего, конкретно, не въезжаю - зачем на нас, спокойных людей,
  напирать? Вон беспределыцики на уши всю губернию поставили.
   - Это кто? - полюбопытствовал Ушаков;
   - Кореец, мать его... - Дрюня кивнул хозяину кафе. - Браток, принеси
  коньячку. И что-нибудь конкретное сообрази пожевать.
   - Сделаем, - кивнул Армен.
   - Дрюня, - внимательно посмотрел на него Ушаков, видя, как старая кличка
  неприятно резанула собеседника. - Ты чего сюда, жрать пришел?
   - Мимо проходил.
   - Нет, - надавил Ушаков. - Ты сюда пришел прикопать Корейца. Я не прав?
   - Не правы, Лев Васильевич. Хотя Кореец действительно беспредельщик.
   - Давай выкладывай.
   - У меня приятель в рейс ходил на тунцелове. Возвращались из Варшавы. Тут
  их "торпеды" Корейца за хобот взяли.
   - Как взяли?
   - Засунули в какую-то вонючую гостиницу. Не дают продохнуть, позвонить
  родным. Вымогалово. Внаглую так, беспредельно. Хотят лавы. Или растаможку,
  типа, на машины.
   - Как же ты обо всем узнал, если они позвонить не могут? - спросил
  Гринев.
   - Люди добрые нашептали.
   - Да, мир не без добрых людей. - У Ушакова внутри екнуло радостно.
  Наконец-то! - Давай адрес гостиницы.
   - Лев Васильевич, только все между нами, - заерзал на стуле Дрюня. - Вы
  же понимаете... Слово даете?
   - Да, - сказал Ушаков.
   Дрюня удовлетворенно кивнул. Он знал еще по отсидке на зоне, когда Ушаков
  служил заместителем начальника по