столе. Все было как в те времена, когда в будущее, казалось, ведут только
  прямые пути, когда звали заманчивые перспективы и не было в мире преград,
  которых не взять троим друзьям. Вот только прошли как сон, пролетели, как
  разогнавшийся экспресс, просвистели пулями десять лет. И каких лет! Тогда, в
  том далеком прошлом им, наивным, казалось, что их дружба будет длиться
  вечно. Но все меняется. И постепенно по этой самой незыблемой,
  железобетонной дружбе змеями поползли трещины. Все было за эти десять лет -
  и обиды, и обман, и недоразумения. Но сейчас им вдруг показалось, что время
  можно повернуть вспять.
   По молчаливой договоренности они сначала просто парились, пили пиво и не
  говорили про дела. Понимали, что нужно просто немножко расслабиться,
  очухаться от последних вестей и тяжелый разговор оставить на попозже, чтобы
  не напороть горячки, не сцепиться опять, как было не раз.
   Глушко посмотрел на лампу через янтарную кружку. Он уже поднабрался,
  осоловел, перед ним выстроились полные бутылки, еще более длинный ряд
  опустевших бутылок стоял у стены, как гильзы от снарядов.
   - Эх, братцы, - вздохнул он, пиво располагало его к совершенно
  несвойственной ему в обычном состоянии сентиментальности. - Все, устал.
  Остохренело. Эти офисы. Эти болваны-партнеры. Эти договора. Морды, морды,
  морды. Бабки, бабки, бабки. Все обрыдло, братки. Все... Пустота.
   - Про то, что человечности